…я опять опаздываю.  Время, время, что ж ты так летишь не вовремя. Время не вовремя. Чудно. Пересечь холл вокзала, и на перрон. Легко сказать, «пересечь холл» - это какая-то полоса препятствий. Люди как фишки для слаломиста. Раз сто уже извинился за нечаянные столкновения. Эта поездка очень важна для меня, ничто не должно ее сорвать.  Так, а почему это я без багажа? Ладно, не суть важно, главное не опоздать… Гудок? Странно, это из какого-то прошлого века. Выскакиваю на перрон. Второй гудок. Поезд набирает ход. Убыстряется, но я не могу его догнать. Несколько миллиметров до поручней, но пальцы лишь слегка касаются его. Еще гудок. Ноги отстают. Махи  руками, словно плывя «кролем», не помогают удержать равновесие, да это и невозможно, из-за немыслимого угла наклона тела, и я падаю. Еще гудок. Последний шаг разворачивает меня боком, я касаюсь левой рукой перрона и … просыпаюсь. Противными  до отвращения  «гудками» сигналит будильник. Тупо смотрю на циферблат, смутно понимая, что надо вставать, но снова, опускаю голову на подушку, закрывая глаза и шепча себе, что еще минуточку, пять минуточек вполне достаточно, и я успею, успею, успею…

       Если беда приходит, она приходит не одна, а с целым выводком. Мои худшие опасения оправдались, мало того, что опоздал, меня, все-таки, уволили. Черт! Черт! Черт! Эти закулисные игры. Эти интриги. Меня просто выкинули на улицу. В буквальном смысле. Дюжие охранники вывели меня под руки, как психически больного. Да! Я не сдержался. Наговорил кучу гадостей этим  «держимордам», и в довершении въехал в «морду», самому-самому. Злорадное торжество завистников и недругов материализовалось, и пинало меня в зад, и если бы не охранники, я бы, наверное, упал.     

      Очнулся на ступенях набережной, ниже проезжей части. Этот нижний ярус в точности повторял изгибы реки, копируя ее русло. Мосты, справа и слева, своеобразной  границей отделяли этот успешный, деловой мир, в котором находилось много нужных, и не нужных организаций. Элита делового мира. Сливки общества.

       В один миг рухнуло все. Буквально все. Злость на весь мир не дала совершить самоубийство и утопиться в реке. Бессвязность  мыслей долго держала в ступоре. Уже начало смеркаться, когда в плечо кто-то толкнул, и в моей руке оказалась начатая бутылка  какого-то крепкого, спиртного напитка. Не задумываясь, хлебнул изрядный глоток, и уже потом глянул на своего сочувствующего благодетеля. Среднего роста старик, скорее полгода не бритый, чем бородатый. Одет в старье, но аккуратно. Лишь по глазам можно было догадаться, что он улыбался. Улыбался дружелюбно. Понимающе…  Мы уже долго сидим, отхлебывая из одной бутылки. Я плакался первому встречному. Бомжу. Но меня это не волновало. Он умел слушать, тактично задавая вопросы. Я излил ему всю свою боль, обиду и ненависть. Становилось легче на душе от водки, разговора и понимания.

       Почти стемнело. Город загорался огнями реклам всевозможных заведений: кафе, закусочных, пиццерий. Иллюминацией знаменитых марок производителей. Фирм.

      Старик, хотя я и теперь сомневаюсь в правильности своей оценки его возраста, начал говорить, и настал мой черед слушать, задумываться и удивляться.

   - Скажи красиво, - начал он баритоном скорее оперного певца, чем бездомного  пьяницы, - Высокие, красивые дома. Шикарные машины. Одежды на людях вызывают восхищение. Изысканно, со вкусом. Вся эта часть города дышит благополучием. Это твоя жизнь и другой ты не знаешь. Ты знаешь, что другая жизнь есть, но совершенно не придаешь ей значение. Даже если бы она исчезла, ты бы даже и не заметил этого, и никогда бы не вспомнил о ней. Но все дело в том, что без простых  буковок невозможно составить гениальных произведений словесности. Извини за банальность  - «дерево сильно корнями, а человек – домом». Чем крепче дом, тем сильнее человек. Но чем силен дом? Чем он крепок? Правильно – фундаментом. На нем стоят и стены, на которых держится крыша. Ты смотришь на город и видишь иллюминацию праздника. Пойдем, я покажу тебе изнанку этого благополучия.

       Эта другая жизнь была, жила, прямо здесь же, рядом. Странно, как я раньше не замечал этого. Здесь рождались и умирали, любили и ненавидели, учились и работали. Здесь жили по своим законам, не нарушая законы государства. Гибкость этого общества поразительна, любые изменения наверху, как бы тяжело они не происходили, мгновенно приспосабливали  его к новым условиям. Легко и непринужденно. Мы долго шли подземными коридорами, с постоянными правыми и левыми поворотами. Слабое освещение маломощных ламп все-таки позволяло довольно сносно различать эти коридоры подземного лабиринта. Затхлый запах сырости никогда не проветриваемых помещений. Сочащиеся влагой и стены и потолок. Невидимое присутствие постоянных жителей подвалов – крыс. Старик подошел к стене сложенной из больших, небрежно отесанных камней, похлопал по влажным камням, которые, казалось, сами источали влагу.

     -  Вот. Это основа твоего мира. Эта невзрачность и скрытость держит на себе все благополучие верхних этажей. Ты можешь себе представить, что будет, если разрушить эту основу? Живущие здесь, своеобразные смотрители-чистильщики, убирают мусор, следят за чистотой, потому, что это их дом. Их дом здесь. Внизу. Они, неосознанно ответственно, дают долголетие фундаменту Вашей, успешной  жизни. Но и наверху тоже их дом, хотя они там никогда и не побывают, и, наверное, даже и не догадываются, что же там дальше, выше. Ты видел этих жителей. Ты содрогнулся,  увидев их жизнь, полную боли, страданий и нищеты. Твое несчастье, показалось тебе не существенным. Ты искренне, всем сердцем, подумал, что надо менять, изменить эту жизнь. Сделать ее  более,  человечней, более приближенной к твоему пониманию  жизни. Но все дело в том, что ОНИ выживают тут, что бы Вы, жили там.  Ты все равно вернешься в свой мир, и поначалу будешь делать попытки как-то помочь им, но время размоет твои стремления. Забудется твое случайное падение, и чувство безысходности, как притупляется с течением времени ощущение зубной боли, не дававшей тебе когда-то покоя. Жизнь твоя наладится, ты опять оденешь костюм респектабельности, и благополучия. И ты сейчас, и ты потом – это все ТЫ. Но разделение будет всегда, как день и ночь, как правое и левое, как верх и низ, да даже как Бог и Сатана, и всегда, все это, будет оставаться одним целым. Это аверс и реверс  ЖИЗНИ. Не родившись, ты не умрешь, но и не ощутишь жизни, полной всех противоположностей…

       Жизнь моя действительно наладилась. Почти полностью стерся  из памяти  тот день. Мне уже никогда не вспомнить всех подробностей, да и существенные детали растаяли утренним туманом. Просто что-то было в прошлом не очень приятное, даже что-то ужасное, оставившее горький осадок.  После тех событий добавилось понимание многих вещей, на первый взгляд, никак не связанных между собой. Меня не раздражает погода, меняющаяся некстати. Добавилось разумение поведения людей, хоть и не совсем так ясно, но все же общаться стало легче. Своим поведением, своими мыслями мы создаем наш мир. Все мы творим наше прошлое, настоящее и будущее. Творит рождение и смерть, любовь и ненависть, нищета и состоятельность, восхищение и презрение, безразличие и навязчивость. Творят слова. Творят мысли. Вдох, взгляд,  шаги. Всё, абсолютно всё, и все, создают МИР,  В КОТОРОМ,  МЫ ВСЕ ЖИВЕМ!!!